« Kiel la ĉefkomandestro estis nomumita grandprinco Nikolaj Nikolajeviĉ. Laŭ mia opinio, tiutempe pli bonan ĉefkomandestron trovi ne eblis. Tio estis la homo sendube komplete sindona al la militafero, teorie kaj praktike koninta kaj ŝatinta la militan metion. Certe kiel aparteninta al la imperiestra familio, li, laŭ kondiĉoj de sia alta pozicio, ne estis asidua en laboro, speciale junaĝe. Laŭ sia naturo li estis terure arda kaj senpacienca, sed post jaroj li trankviliĝis kaj stabiliĝis. Lia nomumo kiel la ĉefkomandestro elvokis profundan kontenton en la armeo. La trupoj kredis al li kaj timis lin. Ĉiuj sciis ke la faritaj de li ordonoj devas esti plenumitaj, ke ili ne povas esti nuligitaj kaj neniuj ŝanceliĝoj okazos. »
« Верховным Главнокомандующим был назначен великий князь Николай Николаевич. По моему мнению, в это время лучшего Верховного Главнокомандующего найти было нельзя. Это — человек, несомненно, всецело преданный военному делу и теоретически и практически знавший и любивший военное ремесло. Конечно, как принадлежавший к императорской фамилии, он по условиям своего высокого положения не был усидчив в работе, в особенности в молодости. По натуре своей он был страшно горяч и нетерпелив, но с годами успокоился и уравновесился. Назначение его Верховным Главнокомандующим вызвало глубокое удовлетворение в армии. Войска верили в него и боялись его. Все знали, что отданные им приказания должны быть исполнены, что отмене они не подлежат и никаких колебаний не будет[1]. »
« Ekde komenco de la milito, por savi Francion, Nikolaj Nikolajeviĉ tute ĝuste decidis rompi antaŭe ellaboritan militplanon kaj rapide transiri al ofensivo, sen atendi la finon de koncentriĝo kaj disvolviĝo de la armeoj. Poste oni kulpigis lin pri tio, sed efektive tio estis la sola ĝusta decido. La germanoj, agante laŭ internaj operaciaj linioj, nature devis klopodi bati la malamikojn unu post alia, uzante sian evoluintan fervojan reton. Ni kun la aliancanoj, agante laŭ eksteraj linioj, devis ataki la malamikon samtempe de ĉiuj flankoj por ne doni al la germanoj eblecon ekstermi la malamikojn unu post alia kaj transloki la trupojn laŭplaĉe. »
« С начала войны, чтобы спасти Францию, Николай Николаевич совершенно правильно решил нарушить выработанный раньше план войны и быстро перейти в наступление, не ожидая окончания сосредоточения и развертывания армий. Потом это ставилось ему в вину, но в действительности это было единственно верное решение. Немцы, действуя по внутренним операционным линиям, естественно, должны были стараться бить врагов поочередно, пользуясь своей развитой сетью железных дорог. Мы же с союзниками, действуя по внешним линиям, должны были навалиться на врага сразу со всех сторон, чтобы не дать немцам возможности уничтожать противников поочередно и перекидывать свои войска по собственному произволу[2]. »
« Nikolaj Nikolajeviĉ estis postulanta severan kaj justan disciplinon en la trupoj, zorgis pri bezonoj de la soldato, forte atentis ke ne okazu dominado de la staboj super la trupaj elementoj, nek avaris premiojn por la trupaj laborantoj, estis avara rilate premiadon de stabaj kaj arieraj agantoj, strikte malpermesante premii ilin per batalaj distingoj. Mi konsideris lin bonega ĉefkomandestro. »
« Николай Николаевич требовал строгой и справедливой дисциплины в войсках, заботился о нуждах солдата, усиленно следил за тем, чтобы не было засилия штабов над строевым элементом, не жалел наград для строевых работников, был скуп относительно награждений штабных и тыловых деятелей, строго запрещая награждать их боевыми отличиями. Я считал его отличным главнокомандующим[3]. »
« [post la Granda Retreto (Rusio) Baldaŭ post tiuj ĉi malĝojaj eventoj estis anoncite ke la ĉefkomandestro grandprinco Nikolaj Nikolajeviĉ estas elpostenigita kaj la postenon de la ĉefkomandestro okupis la imperiestro mem. Impreso en la trupoj pro tiu ĉi anstataŭigo estis la plej peza, oni povas diri — morna. La tuta armeo, same kiel la tuta Rusio, sendube kredis al Nikolaj Nikolajeviĉ. Certe li havis malavantaĝojn, sed ilin grave superis liaj avantaĝoj de militestro. »
« Вскоре после этих горестных событий было обнародовано, что Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич смещен и назначен кавказским наместником, а должность Верховного Главнокомандующего возложил на себя сам государь. Впечатление в войсках от этой замены было самое тяжелое, можно сказать — удручающее. Вся армия, да и вся Россия, безусловно, верила Николаю Николаевичу. Конечно, у него были недочеты, и значительные даже, но они с лихвой покрывались его достоинствами как полководца[4]. »
« Atingis min informoj, ke estas planata palaca ŝtatrenverso, ke oni planas proklami la tronheredanton Aleksej Nikolajeviĉ imperiestro ĉe regento grandprinco Miĥail Aleksandroviĉ, kaj laŭ alia versio —— Nikolaj Nikolajeviĉ. Sed ĉio ĉi estis malklaraj onidiroj, havintaj neniujn konfirmojn. Mi ne kredis al tiuj ĉi onidiroj, ĉar la ĉefa rolo estis destinita al Aleksejev, kiu kvazaŭ konsentis aresti Nikolaon la 2-an kaj Aleksandra Fjodorovna; konante ecojn de la karaktero de Aleksejev, mi estis konvinkita ke li tion ne plenumos. »
« Доходили до меня сведения, что задумывается дворцовый переворот, что предполагают провозгласить наследника Алексея Николаевича императором при регентстве великого князя Михаила Александровича, а по другой версии — Николая Николаевича. Но все это были темные слухи, не имевшие ничего достоверного. Я не верил этим слухам потому, что главная роль была предназначена Алексееву, который якобы согласился арестовать Николая II и Александру Федоровну; зная свойства характера Алексеева, я был убежден, что он это не выполнит[5]. »
Biografio en Vikipedio
Plurmedioj en Komunejo
