Nikolaj Iudoviĉ Ivanov (naskiĝis la 2-an de julio (3-an de aŭgusto) 1851 — mortis la 27-an de januaro 1919) estis rusia generalo, partopreninto de la Rusa-japana milito kaj la Unua mondmilito.
« La ĉefkomandestro de la armeoj de la Sudokcidenta Fronto, kiun eniris ankaŭ mia 8-a armeo, estis nomumita komandestro de la trupoj de la Kieva Milita Distrikto generalo-adjutanto N. I. Ivanov. Tio estis homo sufiĉe sindona al sia devo, ŝatinta militaferon, sed ekstreme mallarĝa je siaj pensoj, maldecidema, ekstreme skrupulema kaj ĝenerale stulta, kvankam ege zorgema rilate traktadon de sia persono. Li estis inter partoprenintoj de la malfeliĉa Japana kampanjo kaj mi opinias ke konstantaj malsukcesoj de tiu ĉi milito influis lin kaj igis lin senĉese dubi kaj timi vane, tiel ke eĉ en sufiĉe favoraj cirkonstancoj li konstante timis kompletan malvenkon kaj ĉiajn malfeliĉojn. »
« Главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта, в состав которого вошла и моя 8-я армия, был назначен командующий войсками Киевского военного округа генерал-адъютант Н. И. Иванов. Это был человек вполне преданный своему долгу, любивший военное дело, но в высшей степени узкий в своих взглядах, нерешительный, крайне мелочный и, в общем, бестолковый, хотя и чрезвычайно самолюбивый. Он был одним из участников несчастной японской кампании, и думаю, что постоянные неудачи этой войны влияли на него и заставляли его непрерывно сомневаться и пугаться зря, так что даже при вполне благоприятной обстановке он постоянно опасался разгрома и всяких несчастий[1]. »
« [...] ĉiujn ofensivajn operacojn la ĉefkomandestro plu traktis skeptike kaj pensis plejparte pri kiel ne lasi la malamikon pli orienten kaj kiel preventi de la invado Kievon. [...] Rilate ne nur venkon en la milito, sed eĉ haltigon de la malamika ofensivo — tion ĉi li ne kredis. »
« [...] ко всяким наступательным операциям главнокомандующий продолжал относиться скептически и думал главным образом лишь о том, чтобы не пустить врага дальше к востоку и предохранить от нашествия Киев. [...] Что же касается не только выигрыша войны, но даже остановки наступления врага — в это он не верил[2]. »
« Ivanov imitante la militon de 1812, ordonis formi en ĉiu kavaleria kaj kozaka divizio de ĉiuj armeoj de la fronto po partizana taĉmento, ĉe tio rektan estradon super ili li lasis por si. [...] Ekde komence aperis en la malfronto grandaj problemoj kun tiuj ĉi partizanoj. Okazis senfinaj problemoj kun niaj rusaj loĝantoj, ĉe tio, agnoskante sole la ĉefkomandestron, la partizanoj faris amason da diboĉoj, raboj kaj havis tre etan emon invadi malamikajn areojn. [...] ja la cirkonstancoj estis tute aliaj, malamika fronto estis seninterrompa kaj agi kontraŭ komunikiloj kiel en 1812 tute ne eblis. Ŝajne ne estis malfacile kompreni ke ĉe la tranĉea milito de milionaj armeoj agi same kiel antaŭ cent jaroj havis neniun sencon. Finfine printempe la partizanoj estis malestablitaj, doninte neniun utilon, dum ili kostis grandegan monon, kaj oni devis iujn el ili, laŭ mia memoro, surbaze de juĝejaj verdiktoj mortpafi, aliajn ekzili al punlaboro pro rabado de civiluloj kaj perfortado de virinoj. »
« Иванов в подражание войне 1812 года распорядился сформировать от каждой кавалерийской и казачьей дивизии всех армий фронта по партизанскому отряду, причем непосредственное над ними начальство он оставил за собой. [...] С самого начала возникли в тылу фронта крупные недоразумения с этими партизанами. Выходили бесконечные недоразумения с нашими русскими жителями, причем, признавая только лично главнокомандующего, партизаны эти производили массу буйств, грабежей и имели очень малую склонность вторгаться в область неприятельского расположения. [...] ведь обстановка была совершенно другая, неприятельский фронт был сплошной и действовать на сообщения, как в 1812 году, не было никакой возможности. Казалось бы, нетрудно сообразить, что при позиционной войне миллионных армий действовать так, как сто лет назад, не имело никакого смысла. В конце концов весной партизаны были расформированы, не принеся никакой пользы, а стоили они громадных денег, и пришлось некоторых из них, поскольку мне помнится, по суду расстрелять, других сослать в каторжные работы за грабеж мирных жителей и за изнасилование женщин[3]. »
« Ivanov apartenis al la grupo de militestroj, kiuj subestre de Kuropatkin malgajnis la Japanan militon. Kaj Evert estis inter la agantoj de tiu malfeliĉa milito. Mi ĉiam timis la generalojn de la Kuropatkin-skolo kaj opinias, ke se ekde komenco ili sidus sur arieraj postenoj, nia afero multe profitus de tio, kaj ne hazarde la eksa ĉefkomandestro grandprinco Nikolaj Nikolajeviĉ ne ŝatis ilin. »
« Иванов принадлежал к той плеяде военачальников, которые под руководством Куропаткина проиграли японскую войну. И Эверт был один из деятелей этой злосчастной войны. Я всегда боялся генералов этой куропаткинской школы и думаю, что если бы с самого начала они сидели на тыловых должностях, то от этого наше дело много выиграло бы, и недаром бывший Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич их не жаловал[4]. »
Biografio en Vikipedio
Plurmedioj en Komuneja kategorio
