Matvej Muravjov-Apostol (ruse: Матвей Иванович Муравьёв-Апостол; naskiĝis la 18-an (29-an) de aprilo [aŭ la 25-an de aprilo (la 6-an de majo)] 1793, Sankt-Peterburgo, la Rusia imperio — mortis la 21-an de februaro (la 5-an de marto) 1886, Moskvo, la Rusia imperio) estis rusia militisto, decembristo, memoraĵisto.
« [en la domo de Matvej Muravjov-Apostol] En longa, kun unu fenestro akceptejo renkontis nin gajaj knabino kaj malalta, diketa sinjoro kun pipo en la buŝo kaj en la sama kompleto kiel Laguŝkin. Lia tuta figuro similis al Napoleono la 1-a. »
« В длинной, с одним окном, передней встретили нас весёленькие девочка и низенький, толстенький господин с трубкой во рту и в таком же костюме, как и Лягушкин. Вся его фигура напоминала Наполеона Первого. »
« [pri vespero en la domo de Matvej Muravjov-Apostol] Sur teraso apud la jam konata al ni griza dometo de Muraŝjov[2], estis liaj kutimaj dimanĉaj gastoj. Muraŝjov mem umis apud samovaro kaj parolis ke neniu scius fari la kafon tiel kiel faros ĝin li, kvankam rideto de Matrjona Kondratjevna, lia edzino, metis etan ombron de la dubo sur lian fanfaronon. Malalta maljuna sinjoro en rufa garbosimila peruko, ligita per rubando sub mentono, en frako de la dezajno de la jaro 12 [1812], kun mallonga pipo en la buŝo [Vasilij Tizengauzen] flegme rigardis ŝaktabulon, sur kiu partnero lia Kabanskij [Gotard Sobański] ĵus movis la damon. Dmitrij Ivanoviĉ Laguŝkin sidis sur balustrado de la teraso, argumentante al la umantaj apud li infanoj ke kien trairos la kapo, tien trairos la tuta korpo. Stimula kaŭzo de la aforismo estis dikventra knabo, frato de la edzino de Muraŝjov, fiksiĝinta inter balustroj de la balustrado. Du aliaj knaboj atendis sukcesan finon de tiu ĉi afero por ke ili mem faru same. En la angulo, sur ligna verda benko sidis mastrino de la domo Vasilisa Aleksandrovna Kandalceva [Aleksandra Jentalceva] kaj Ilja Jakovleviĉ — juna ĉefpastro. La kafo estis preta kaj ĉiuj trovis ĝin vere bonega. »
« На террасе, примыкающей к известному уже нам серенькому домику Мурашёва, были его обычные воскресные гости. Сам Мурашёв возился около самовара и вёл речь о том, что никто не сумеет сварить кофе так, как сварит его он, хотя улыбка Матрёны Кондратьевны, жены его, и налагала малую тень сомнения на его самохвальство. Низенький пожилой господин, в рыжем сноповидном парике, привязанном ленточкой под подбородком, во фраке покроя 12-го года, с коротенькой трубкой во рту, флегматически смотрел на шахматную доску, на которой партнёр его Кабаньский только что двинул ферзя. Дмитрий Иванович Лягушкин сидел на перилах террасы, доказывая возящимся около него детям, что, куда пролезет голова, туда пройдёт и всё тело. Понудительной причиной афоризма был пузатый мальчуган, брат жены Мурашёва, застрявший между балясинами перил. Двое других мальчиков ожидали благополучного исхода этого дела, чтобы самим сделать то же. В углу, на деревянной зелёной скамье сидели хозяйка дома Василиса Александровна Кандальцева и Илья Яковлевич — молодой протопоп. Кофе был готов, и все нашли его действительно отличным. »
« La sangvina Ivan Matvejeviĉ estis pura franco de la bona malnova tempo, pasiema kaj rapide transiranta de sia spleno al la plej senzorgema gajo [...] »
« Сангвинический Иван Матвеевич был чистейший француз старого доброго времени, увлекающийся и быстро переходящий от хандры к самому беззаветному веселью [...]. »
Plurmedioj en Komuneja kategorio
