« Доходили до меня сведения, что задумывается дворцовый переворот, что предполагают провозгласить наследника Алексея Николаевича императором при регентстве великого князя Михаила Александровича, а по другой версии — Николая Николаевича. Но все это были темные слухи, не имевшие ничего достоверного. Я не верил этим слухам потому, что главная роль была предназначена Алексееву, который якобы согласился арестовать Николая II и Александру Федоровну; зная свойства характера Алексеева, я был убежден, что он это не выполнит[1]. »
« [pri la Februara revolucio ] Mi estis ricevanta de la ĉefkomandejo telegramojn, informantajn pri la iro de la ribelo, kaj finfine mi estis vokita al la rekta linio fare de Aleksejev, kiu informis min, ke la formiĝinta Provizora Registaro al li deklaris ke kaze de rifuzo de Nikolao la 2-a abdiki, ĝi minacas ĉesigi alportadon de la nutraĵoj kaj municioj al la armeo (ni dume havis neniujn rezervojn), pro kio Aleksejev petis min kaj ĉiujn ĉefkomandestrojn telegrafi al la caro peton pri la abdiko. Mi al li respondis ke miaflanke mi konsideras tiun ĉi paŝon necesa kaj tuj plenumos. Rodzjanko ankaŭ sendis al mi urĝan telegramon kun la sama enhavo, al kiu mi respondis same jese. »
« Я получал из Ставки подробные телеграммы, сообщавшие о ходе восстания, и наконец был вызван к прямому проводу Алексеевым, который сообщил мне, что образовавшееся Временное правительство ему объявило, что в случае отказа Николая II отречься от престола оно грозит прервать подвоз продовольствия и боевых припасов в армию (у нас же никаких запасов не было), поэтому Алексеев просил меня и всех главнокомандующих телеграфировать царю просьбу об отречении. Я ему ответил, что со своей стороны считаю эту меру необходимой и немедленно исполню. Родзянко тоже прислал мне срочную телеграмму такого же содержания, на которую я ответил также утвердительно[2]. »
« Tuj post aŭdi pri danĝero al sia familio li forlasis la armeon, forlasis la Ĉefkomandejon, forlasis la postenon de la Ĉefkomandanto — kaj impetis al la familio. »
« Едва услышал об опасности своей семье — и бросил армию, бросил Ставку, бросил пост Верховного — и помчался к семье[3]. »
« Li eĉ ne rememoris en tiu ĉi diurno, ke en lia Imperio ekzistas siaj bazaj leĝoj, kiuj tute malebligis iun ajn abdikon de la reganta Monarĥo (sed, laŭ la Paŭlo-leĝo: nur tronheredanto povis abdiki anticipe — kaj nur "se pro tio ne okazos obstakloj en la heredo"). Kaj sendube li ne povis abdiki ankaŭ anstataŭ la tronheredanto. »
« Он даже не вспомнил в эти сутки, что в его Империи существуют свои основные законы, которые вовсе не допускали никакого отречения царствующего Государя (но, по павловскому закону: лишь престолонаследник мог отречься заранее — и то "если засим не предстоит затруднения в наследовании"). И сугубо не мог он отрекаться ещё и за наследника[4]. »
« La Provizora Registaro estiĝis sufiĉe sendepende de la cara abdiko aŭ neabdiko: se Nikolao la 2-a (Rusio) tiutage ne abdikus — la Provizora Registaro tamen proklamus sin je la 3-a horo de la 2-a de marto. (Laŭ ludo de la sorto, Miljukov supreniris sur altaĵon en la Katerina palaco 5 minutojn pli frue ola la Monarĥo en Pskovo prenis skribilon por subskribi sian unuan tagan abdikon. »
« Временное правительство возникало вполне независимо от царского отречения или неотречения: если бы Николай II в тот день и не отрёкся — Временное правительство всё равно возгласило бы себя в 3 часа дня 2 марта. (По игре судьбы Милюков поднялся на возвышение в Екатерининском дворце на 5 минут раньше, чем Государь во Пскове взял ручку для подписи своего первого дневного отречения).[8]. »
« Cetere mi aŭdis pri la tiel nomata "mara" plano. La plano estis inviti la imperiestrinon sur kirasŝipon sub iu preteksto kaj forporti ŝin al Anglio kvazaŭ laŭ ŝia propra deziro. Laŭ alia versio forveturi devus ankaŭ la imperiestro, dume la tronheredanto devus esti deklarita imperiestro. Mi konsideris ĉiujn ĉi parolojn babilado. »
« Впрочем, слышал я о так называемом "морском" плане. План этот состоял в том, чтобы пригласить государыню на бронносец под каким-нибудь предлогом и увезти ее в Англию как будто по ее собственному желанию. По другой версии — уехать должен был и государь, а наследник должен был быть объявлен императором. Я считал все разговоры болтовней[9]. »
« Eble, oferinte la monarĥon, oni sukcesos savi la monarĥion... Tiel senforma, ankoraŭ sin mem ne konscianta, naskiĝis la ideo pri abdiko de Nikolao la 2-a favore al la neplenkreska tronheredanto... Kompreneble ĝi naskiĝis ne nur ĉe mi sola... »
« Быть может, пожертвовав монархом, удастся спасти монархию... Так, бесформенная, еще сама себя не сознающая, родилась мысль об отречении императора Николая II в пользу малолетнего наследника... Разумеется, родилась не у меня одного...[10]. »
« Post reveni, Rodzjanko senfine estis leganta al ni senfinajn telegrafajn rubandojn. Tio estis telegramoj de Aleksejev de la ĉefkomandejo kaj de Ruzskij de Pskovo. Aleksejev konsideris necesa abdikon de la imperiestro. »
« Вернувшись, Родзянко без конца читал нам бесконечные ленты с прямого провода. Это были телеграммы от Алексеева из Ставки и Рузского из Пскова. Алексеев находил необходимым отречение государя императора[11]. »
« Penso pri la abdiko estis maturiĝanta en la kapoj kaj koroj per si mem. Ĝi kreskis de malamo al la monarĥo, sen paroli pri ĉiuj aliaj sentoj, kiujn tage kaj nokte ĵetadis al nia vizaĝo revolucia homamaso. Je la tria tago de la revolucio, demando ĉu povos regi plu la imperiestro, al kies vizaĝo estis senpune ĵetitaj ĉiuj ofendoj, estis jam evidente decidita je la fundo de ĉies animoj. »
« Мысль об отречении созревала в умах и сердцах как-то сама по себе. Она росла из ненависти к монарху, не говоря о всех прочих чувствах, которыми день и ночь хлестала нам в лицо революционная толпа. На третий день революции вопрос о том, может ли царствовать дальше государь, которому безнаказанно брошены в лицо все оскорбления, был уже, очевидно, решен в глубине души каждого из нас[12]. »
« Fervojstacio estis flugantaj preter ni... Fojfoje ni haltis... Mi memoras ke A.I. Guĉkov fojfoje estis faranta mallongajn parolojn de sur vagonplatformo... ĉar ne eblis alie... Sur peronoj staris homamaso kiu ĉion sciis... Tio estas ĝi sciis ke ni veturas al la caro... Kaj kun ĝi necesis interparoli... »
« Станции проносились мимо нас... Иногда мы останавливались... Помню, что А. И. Гучков иногда говорил краткие речи с площадки вагона... это потому, что иначе нельзя было... На перронах стояла толпа, которая все знала... То есть она знала, что мы едем к царю... И с ней надо было говорить...[13]. »
« [Nikolao la 2-a dum la abdiko] Mi decidis abdiki... Ĝis la tria horo de la hodiaŭa tago mi opiniis ke mi povos abdiki favore al la filo Aleksej... Sed ĝis tiu tempo mi ŝanĝis la decidon favore al la frato Miĥail... Mi esperas ke vi komprenos sentojn de la patro... »
« Я принял решение отречься от престола... До трех часов сегодняшнего дня я думал, что могу отречься в пользу сына Алексея... Но к этому времени я переменил решение в пользу брата Михаила... Надеюсь, вы поймете чувства отца...[14]. »
« Se devos abdiki ankaŭ la sevka, — do ankaŭ Miĥail povos abdiki la tronon... Sed la neplenkreska tronheredanto ne povas abddiki — lia abdiko estus malvalida. »
« Если придется отрекаться и следующему, — то ведь Михаил может отречься от престола... Но малолетний наследник не может отречься — его отречение недействительно[16]. »
« Se io ankoraŭ povus kvietigi la ondojn — tio estas se la nova imperiestro surtroniĝos, ĵurinte al la konstitucio... Miĥail povos ĵuri. La neplenkreska Aleksej — ne. »
« Если что может еще утишить волны, — это если новый государь воцарится, присягнув конституции... Михаил может присягнуть. Малолетний Алексей — нет...[17]. »
« Se ĉi tie estas jura malĝusteco... Se la imperiestro ne rajtas abdiki favore al la frato... Estu malĝusteco!.. Eble per tio estas gajnata tempo... Iun tempon regos Miĥail, kaj poste, kiam ĉio trankviliĝos, iĝos klare ke li ne rajtas regi, la trono transiros al Aleksej Nikolajeviĉ. »
« Если здесь юридическая неправительность... Если государь не может отрекаться в пользу брата... Пусть будет неправительность!.. Может быть, этим выиграется время... Некоторое время будет править Михаил, а потом, когда все угомонится, выяснится, что он не может царствовать, и престол перейдет к Алексею Николаевичу...[18]. »
« Abdiko favore al Miĥail Aleksandroviĉ malkongruas al la leĝo pri tronheredo. Sed ne eblas ne vidi ke tiu ĉi solvo havas ĉe la nunaj cirkonstancoj seriozajn avantaĝojn. Ĉar se surtroniĝos la neplenkreska Aleksej, necesos respondi tre malfacilan demandon: ĉu la gepatroj restos kun li aŭ ili devos disiĝi. Je la unua kazo, do se la gepatroj restos en Rusio, la abdiko estos, je la okuloj de tiuj kiujn ĝi interesas, kvazaŭ fiktiva... Speciale tio koncernas la imperiestrinon... Oni diros, ke ŝi same regas ĉe la filo kiel ĉe la edzo... Konsiderante nunan rilaton al ŝi, — tio kaŭzus la plej neeblajn malfacilaĵojn. Se disigi la neplenkreskan imperiestron kaj la gepatroj, do, sen paroli pri malfacileco de tiu ĉi afero, tio povus tre malbone influi lin. Sur la trono estos kreskanta la junulo, malamanta ĉion ĉirkaŭ si kiel prinozistojn, forprenintajn de li la patron kaj la patrinon... Konsiderante malsanecon de la infano tio senteblos speciale akre... »
« Отречение в пользу Михаила Александровича не соответствует закону о престолонаследии. Но нельзя не видеть, что этот выход имеет при данных обстоятельствах серьезные удобства. Ибо если на престол взойдет малолетний Алексей, то придется решать очень трудный вопрос: останутся ли родители при нем или им придется разлучиться. В первом случае, т. е. если родители останутся в России, отречение будет в глазах тех, кого оно интересует, как бы фиктивным... В особенности это касается императрицы... Будут говорить, что она так же правит при сыне, как при муже... При том отношении, какое сейчас к ней, — это привело бы к самым невозможным затруднениям. Если же разлучить малолетнего государя с родителями, то, не говоря о трудности этого дела, это может очень вредно отразиться на нем. На троне будет подрастать юноша, ненавидящий все окружающее, как тюремщиков, отнявших у него отца и мать... При болезненности ребенка это будет чувствоваться особенно остро...[19]. »
« Mi subite eksentis, ke ekde tiu ĉi minuto la vivo de la imperiestro estas ekster danĝero... kaj duono de la dornoj, pikintaj la koron de liaj regatoj, estis forŝiritaj kun tiu ĉi papereto. Tiom noblaj estis tiuj ĉi adiaŭaj vortoj... Kaj tiom eksenteblis ke li, same kiel ni kaj eble oble pli, amas Rusion... »
« Я вдруг почувствовал, что с этой минуты жизнь государя в безопасности... половина шипов, возившихся в сердце его подданных, вырывались этим лоскутком бумаги. Так благородны были эти прощальные слова... И так почувствовалось, что он так же, как и мы, а, может быть, гораздо больше, любит Россию...[20]. »
« Estis unu punkto, kiu tre zorgigis min... Mi ĉiam estis pensanta ke eble se Miĥail Aleksandroviĉ rekte kaj definitive proklamos "konstitucian ordon de la regado", por li estos pli facile deteni la tronon... Mi diris tion ĉi al la imperiestro... Mi petis lin en la loko, kie estis dirite: "...kun reprezentantoj en leĝofaraj institucioj, sur la bazo, kiu estis establita de ili..." alskribi: "doninte je tio tutpopolan ĵuron". La imperiestro tuj konsentis. — Ĉu vi opinias ke tio necesas? Kaj, eksidinte ĉe la tablo, li alskribis per krajono: "doninte je tio nerompeblan ĵuron". Li skribis ne "tutpopola" sed "nerompebla", kio certe stile estis oble pli bone. Tio estis la sola ŝanĝo kiu estis farita... »
« Был один пункт, который меня тревожил... Я все думал о том, что, может быть, если Михаил Александрович прямо и до конца объявит "конституционный образ правления", ему легче будет удержаться на троне... Я сказал это государю... И просил его в том месте, где сказано: "...с представителями народа в законодательных учреждениях, на тех началах, кои будут ими установлены...", приписать: "принеся в том всенародную присягу". Государь сейчас же согласился. — Вы думаете, это нужно? И, присев к столу, приписал карандашом: "принеся в том ненарушимую присягу". Он написал не "всенародную", а "ненарушимую", что, конечно, было стилистически гораздо правильнее. Это единственное изменение, которое было внесено...[21]. »
« Poste mi petis la imperiestron: — Via imperiestra moŝto... Vi diris ke vi venis al la penso pri abdiko favore al grandprinco Miĥail Aleksandroviĉ hodiaŭ je la 3-a horo tage. Estus dezirinde ke ĝuste tiu ĉi horo estu indikita ĉi tie, ĉar en tiu minuto vi faris la decidon... Mi ne deziris ke iam iu povus diri ke la manifesto estis "eldevigita"... Mi vidis ke la imperiestro min komprenis kaj evidente tio komplete kongruis al lia deziro, ĉar li tuj akceptis kaj skribis: "la 2-an de marto, la 15-a horo", do je la 3-a horo tage... La horloĝo tiutempe montris la dekunuan kaj iom nokte... »
« Затем я просил государя: — Ваше величество... Вы изволили сказать, что пришли к мысли об отречении в пользу великого князя Михаила Александровича сегодня в 3 часа дня. Было бы желательно, чтобы именно это время было обозначено здесь, ибо в эту минуту вы приняли решение... Я не хотел, чтобы когда-нибудь кто-нибудь мог сказать, что манифест "вырван"... Я видел, что государь меня понял, и, по-видимому, это совершенно совпало с его желанием, потому что он сейчас же согласился и написал: "2 марта, 15 часов", то есть 3 часа дня... Часы показывали в это время начало двенадцатого ночи...[22]. »
« [...] la imperiestro skribis ĉeeste de ni ukazon al la Reganta Senato pri nomumo de la prezidanto de la Konsilio de Ministroj... Tion la imperiestro skribis ĉe alia tablo kaj li demandis: — Kiun vi opinias? Ni diris: Princon Lvov. La imperiestro diris kun specifa intonacio, — mi ne povas transdoni tion: — Aĥ, Lvov? Bone — Lvov... Li skribis kaj subskribis... La tempo laŭ mia peto estis indikita por valideco de la ago du horojn pli fure ol la abdiko, do la 13-a horo. »
« [...] государь написал при нас указ Правительствующему Сенату о назначении председателя Совета Министров... Это государь писал у другого столика и спросил: — Кого вы думаете?.. Мы сказали: Князя Львова... Государь сказал как-то особой интонацией, — я не могу этого передать: — Ах, Львов? Хорошо — Львова... Он написал и подписал... Время по моей же просьбе было поставлено для действительности акта двумя часами раньше отречения, т. е. 13 часов[23]. »
« [Nikolao la 2-a dum la abdiko] Mi deziras unue veturi al la ĉefkomandejo... adiaŭi... Kaj poste mi dezirus viziti la panjon... Do mi pensas ĉu veturi al Kievo aŭ peti ŝin alveturi al mi... Kaj poste — al Carskoje. »
« Я хочу сначала проехать в Ставку... проститься... А потом я хотел бы повидать матушку... Поэтому я думаю или проехать в Киев, или просить ее приехать ко мне... А потом — в Царское...[24]. »
« [ Aleksandr Guĉkov al homamaso apud vagono post la abdiko] Rusaj homoj... forigu la ĉapojn, krucosignu vin, preĝu al dio... La imperiestro por savi Rusion rezignis je sia cara servo... La caro subskribis abdikon. Rusio ekiras novan vojon... Ni petu dion ke li estu favora al ni... La homamaso estis foriganta la ĉapojn kaj sin krucosignanta... Kaj estis terure kviete... »
« Русские люди... Обнажите головы, перекреститесь, помолитесь богу... Государь император ради спасения России снял с себя... свое царское служение... Царь подписал отречение от престола. Россия вступает на новый путь... Будем просить бога, чтобы он был милостив к нам... Толпа снимала шапки и крестилась... И было страшно тихо...[26]. »
Abdiko de Nikolao la 2-a en Vikipedio
Abdiko de Nikolao la 2-a en Komuneja kategorio
